Когда я очнулся в следующий раз, то лежал лицом вниз на голом полу обшитой дубовыми панелями комнаты в Роули-Лодж. Слишком много голых досок повсюду. Нет, не моя ночь.

Мало-помалу я приходил в себя. Тело одеревенело, я замерз, сознание спутанное, как после наркоза…

Наркоз.

На обратном пути они вели себя настолько любезно, что даже не били по голове. Толстяк кивнул американцу, и тот, не размахивая дубинкой, быстро сделал мне укол в руку. После этого мы ждали около четверти часа, причем никто не произнес ни единого слова, а потом я внезапно потерял сознание. И ни проблеска о том, как меня привезли домой.

Кряхтя и постанывая, я проверил части своего организма. Все было на месте, действовало исправно и находилось в рабочем состоянии. Более-менее, если честно сказать, потому что, с трудом встав на ноги, я был вынужден снова сесть в кресло у письменного стола. Я положил локти на стол, опустил голову на руки и - пропади оно все пропадом.

Пасмурный рассвет окрасил небо в цвет серой фланели. По краям стекла на окнах образовались корочки льда.

В личном моем департаменте, ведающем сознанием и волей, также все промерзло. Правда, ясно помнилось, что Алессандро Ривера должен осчастливить нас сегодня своим присутствием. А может, он пошел в отца, устало подумал я, и у него окажется такой избыточный вес, что дилемма разрешится сама собой и тихо растает в воздухе. С другой стороны, если все не так, зачем его отцу понадобилась кувалда, чтобы разбить земляной орех? Почему бы просто не отдать своего сына в обучение нормальным путем? А потому, что он сам ненормален - и сын его не стал бы нормальным учеником, и потому, что ни одному нормальному ученику не придет идея начать свою карьеру со скачек на фаворите в Дерби.