Я задумался над тем, как повел бы себя мой отец, если б не лежал на вытяжении со сложным двойным переломом. Уж конечно, он не был бы избит, как я, потому что выполнил бы все, спокойно и с большим достоинством. Но, тем не менее, столкнулся бы с теми же самыми жизненно важными вопросами: во-первых, всерьез ли толстяк намеревался уничтожить конюшню, если его сын не получит место, и, во-вторых, каким образом этот тип мог сделать такое.

И ответы на оба вопроса оставались открытыми.

Это не моя конюшня, как же мог я рисковать ею? И лошади стоимостью в шесть миллионов фунтов тоже не мои. Вообще все это меня не должно касаться.

Но и к отцу нельзя обратиться за решением: ему и без того слишком плохо, не стоит рассказывать ему подобные истории, надо самому взвешивать все за и против.

Я не мог сейчас передать конюшню кому-то другому, потому что в этой ситуации он просто получил бы от меня гранату с выдернутой чекой. Мне пора было возвращаться к своим собственным делам, я и так запоздал с очередным заказом, и, вообще, я застрял в конюшне только потому, что толковый отцовский помощник был за рулем «роллс-ройса», когда в них врезался грузовик, а теперь он лежал в коме в той же самой больнице.

Все это усложняло и без того достаточно серьезную проблему. Но ведь именно проблемы, с мрачной иронией отметил я, и составляют суть моей работы. Проблемы погибающего бизнеса - вот мой бизнес.

В данный момент ни одна из тех проблем не шла в сравнение с моим будущим в Роули-Лодж.

Отчаянно дрожа, я, можно сказать, вынул себя из кресла, вывел из-за стола, доковылял до кухни и приготовил кофе. Выпил его. Стало чуть легче. Осторожно поднялся по ступенькам к ванной. Соскреб ночную щетину и бесстрастно изучил засохшую кровь на щеке. Смыл ее. Царапина от дула револьвера, сухая и подживающая.