- Я освобожу тебя, - заявил он, - но на определенных условиях.

Я ждал. Он изучал меня, все еще тянул время.

- Если ты не будешь точно следовать моим указаниям, я разорю конюшни твоего отца.

У меня рот открылся от изумления. Я захлопнул его, лязгнув зубами.

- Вижу, ты сомневаешься, что мне это удастся. Не сомневайся. Я уничтожал и кое-что посерьезнее ваших ничтожных скаковых конюшен.

Я не отреагировал на слово «ничтожные». Мне уже давно известно, что не стоит возмущаться или спорить: это означает занять оборонительную позицию, что только на пользу противнику. В Роули-Лодж, о чем он, несомненно, знал, стояло восемьдесят пять чистокровок, чья совокупная цена доходила до шести миллионов фунтов.

- Как? - бесстрастно спросил я.

Он пожал плечами:

- Для тебя важнее узнать другое - как удержать меня от этого. В сущности, не так уж и сложно.

- Просто лошади должны участвовать в скачках по вашим указаниям? - равнодушно предположил я. - Проигрывать, когда вы прикажете?

Новый приступ гнева исказил пухлые черты лица, и рука с револьвером оторвалась на шесть дюймов от колена. Потом медленно расслабилась, и оружие заняло прежнее место.

- Я не дешевый мошенник, - сказал он сурово. «Однако же, - подумал я, - ты остро реагируешь даже на непреднамеренное оскорбление, и когда-нибудь, если игра продолжится достаточно долго, я воспользуюсь этим преимуществом».

- Извините, - сказал я без тени насмешки, - но эти резиновые маски не высшего уровня.

Он мельком взглянул с раздражением на две фигуры, стоявшие позади меня.

- Маски - это их собственная инициатива. Они чувствуют себя в большей безопасности, если их нельзя узнать.

Как разбойники с большой дороги, подумал я, которых в конце вздернут.

- Можешь назначать своих лошадей на скачки, как тебе угодно. Действуй по собственному выбору… за одним исключением.

Я никак не отреагировал. Он пожал плечами и продолжал: